фицированных языковых знаков к знакам визуальным, семиология столкнулась с проблемой верифицикации значений: не получается ли, что она насильственно вменяет вещам эти значения, «вчитывает» в них смысл, которого они не имеют?

Проблема эта старше, чем научная семиология. Она укоренена уже в лексической структуре французского (и не только французского) языка, где глагол lire (читать) часто применяется к операциям, не предусматривающим распознавания интенциональных знаков: этот глагол, по словам Барта, «может насыщаться, катализироваться множеством дополнений; я «прочитываю» тексты, образы, города, лица, жесты, сцены и т.д. [...] читаемый мною объект обоснован единственно моим намерением читать [...] то есть составляет предмет феноменологии, а не семиологии» (наст изд., с. 490). Язык здесь выражает глубинную архаическую интуицию людей - что мир полон знаков, возникших до и независимо от них. Об этом напоминал Умберто Эко, отмечая склонность Барта семиотически «читать» весь мир, а не только системы, специально созданные для коммуникации: «На самом деле наука о знаках, или semeia, как она проявляется от Гиппократа до стоиков, интересуется не словесным языком, но прежде всего природным миром, а уже вследствие этого и миром всякого рода вещей, образов и эмблем [...]. Барт «Мифологий» [...] инстинктивно занимается семиологией так, как занимались ею великие основатели этой дисциплины в древней Греции»¹. Ролан Барт, сам эллинист по образованию, был чувствителен к тому «всепроникающему трепету смысла, который, по словам Гегеля, слышали древние греки во всех явлениях естества»²; но если в эссеистической, «литературной» книге «Мифологии» он увлеченно занимался «чтением мира», распространяя почти на всю окружающую реальность презумпцию знаковое™¹, то в более строгих семиологических работах 60-х годов он старался - в чем и заключалась их научность - воздерживаться от такого «чтения», грозящего регрессивным возвратом на стадию мантических, гадательных практик. Подобную практику он выявляет, ¹ Umberto Eco, Isabella Pezzini, «La semiologie des Mythologies», Communications, 1982, n° 36, p. 22, 23.

"* Избранные работы, с. 260 («Структурализм как деятельность», 1963).

з

«Часто ли случается нам за целый день попасть в действительно ничего не значащее пространство? Очень редко, порой и ни разу. Вот я стою на берегу моря - само по себе оно, пожалуй, и не несет никакого сообщения. Зато сколько семиологического материала на пляже! Флаги, рекламные плакаты, указатели, таблички, одежда отдыхающих, даже их загар - все это суть сообщения». - Ролан Барт, Мифологии, М., изд-во им. Сабашниковых, 1996, с. 237.

например, в традиционной медицинской семиологии, которая «довольно точно соответствует какой-нибудь схеме анимистского типа: в конечном счете болезнь мыслится как некая личность, изначально таящаяся под кожей, в глубине тела, но подающая знаки, отправляющая сообщения, которые врач должен получать и дешифровывать, почти так же как гадатель; в реальности это мантнка» (наст, изд., с. 488). Болезнь в роли отправителя сообщений - это явно расширительное, ненаучное применение семиотических категорий, и Барт-ученый ищет средства для предупреждения подобных логических злоупотреблений.