«изображаемой» - она служит уже не для того, чтобы защищать, прикрывать или украшать, а самое большее для того, чтобы обозначать защиту, стыдливость или украшение; однако одежда-образ все же сохраняет свойство, способное доставить значительные неудобства при анализе, -это ее пластичность; одна лишь одежда-описание не имеет никакой практической или эстетической функции, она образуется исключительно с целью сигнификации: если журнал описывает словами некоторую одежду, то единственно для передачи информации, чье содержание - Мода; поэтому можно сказать, что суть одежды-описания целиком заключена в ее смысле, именно в ней мы имеем больше всего шансов встретить чисто семантическую упорядоченность; одежда-описание не отягощена никакими паразитическими функциями и лишена всякой расплывчатой темпоральности; вот почему здесь был сделан выбор в пользу исследования вербальной структуры. Это не значит, что предполагается анализировать только язык Моды: конечно, та номенклатура, с которой нам предстоит работать, образует особую часть обширной территории французского языка, однако эта часть будет изучаться не с точки зрения языка-кода, а лишь с точки зрения структуры той одежды, к которой она отсылает; предметом анализа является не часть некоторого субкода французского языка, а, если можно так выразиться, суперкод, накладываемый словами на реальную одежду, поскольку слова, как мы увидим¹, обращены здесь на такой объект - одежду, - который уже сам по себе является знаковой системой.

1.6. Семиология и Социология

Хотя этот выбор в пользу языковой структуры сделан по причинам, имманентным своему объекту, он также находит себе поддержку и со стороны социологии: во-первых потому, что распространение Моды через журналы (то есть в значительной мере через текст) приняло массовые масштабы - во Франции половина всех женщин регулярно читают издания, хотя бы частично посвященные Моде², то есть описание (а не реализация) модной одежды является социальным фактом, и даже если бы модная одежда оставалась ¹ Ср. ниже, гл. 3.

о , _л , _л

«Le marche francais du vetement feminin pret a porter», supplement a L'Industrie du vetement feminin, 1953, n° 82, p. 253.

сугубо воображаемой, без всякого влияния на одежду реальную, она бы все равно составляла неоспоримый элемент массовой культуры, подобно популярным романам, комиксам, кино; во-вторых потому, что структурный анализ одежды-описания способен эффективно подготовить почву для обследования реальной одежды, которое придется осуществить социологии, когда она займется изучением путей и ритмов распространения реальной Моды. Тем не менее задачи социологии и семиологии в данном случае совершенно различны: социология Моды (пусть даже ее еще лишь предстоит создать)¹ исходит из некоторой, изначально воображаемой модели (такова вещь, фасон которой разработала fashion-group)² и прослеживает (или должна прослеживать) ее осуществление в серии реальных вещей (проблема распространения моделей) ; то есть она стремится систематизировать типы поведения, соотнося их с социальным положением, уровнем жизни людей или их ролями. Семиология идет совсем иным путем: она описывает одежду, которая с начала до конца остается воображаемой или, если угодно, чисто интеллективной; она позволяет распознавать не практики, а образы. Социология Моды всецело обращена к реальной одежде, семиология же — к комплексу коллективных представлений. Поэтому выбор, сделанный в пользу языковой структуры, ведет не к социологии, а к социологике, постулированной Дюркгеймом и Моссом¹: задача модного описания - не только предлагать образец для реального копирования, но также, и прежде всего, широко распространять Моду как смысл.