о

Таким образом, функция-знак, по-видимому, является характерной принадлежностью «производных» систем, суть которых не вполне исчерпывается значением. - О пище как знаковой системе см. нашу уже цитированную выше статью «К психосоциологии современной пищи».

не исчерпывается вполне чистой практикой — она является также и знаком¹. Чтобы вернуться к чисто функциональным вещам, нужно представить себе вещи импровизированные - вроде того бесформенного покрывала, которое набрасывали себе на плечи римские воины, чтобы защититься от дождя; а как только эта импровизированная вещь стала специально изготовляться и была, так сказать, институционализирована под названием «пенула», ее защитная функция оказалась включена в социальную систему коммуникации: пенула начала противопоставляться другим предметам одежды и отсылать к идее собственного применения, подобно тому как всякий знак противопоставляется другим знакам и передает некоторый смысл. Поэтому применительно к реальным вещам, как только они стандартизируются (а бывают ли сегодня иные?), следует говорить не о функциях, а о функцнях-знаках. Отсюда ясно, что культурный факт по самой своей природе призван быть осмысленным: в нем знак уже готов выделиться из функции и действовать самостоятельно, свободно, сводя функцию к состоянию подобия или алиби: шляпа ten-galon-hat (от дождя и солнца) - теперь уже чистый знак «американской западности»; «спортивная» куртка больше не имеет спортивной функции и существует лишь как знак, противопоставленный «нарядной» одежде; синяя рабочая спецодежда (blue-jean) сделалась знаком праздности и т.д. Этот процесс сигнификации идет тем сильнее, чем больше в обществе становится стандартизированных вещей: делая все богаче свою дифференциальную систему форм, общество тем самым способствует образованию из вещей все более и более сложных «лексиконов»; благодаря этому современное техническое общество легко может отделять знак от функции и наполнять изготовляемые в нем утилитарные вещи разнообразными значениями.

19.3. Реальные и ирреальные функции

Бывает так, что предлагаемая (описываемая) вещь отвечает некоторой реальной функции:

танцевальное платье

¹ Таким образом, естественно, что в новой среде, где живет современный человек, — в среде технического общества — наши восприятия с самого начала оказываются проникнуты процессами чтения, как это еще в 1942 году отмечал Ж.Фридман (цит. статья в сборнике Melanges Alexandre Koyre, p. 178).

на самом деле служит для танцев и устойчивым, отчетливым для всех образом демонстрирует эту свою танцевальность¹; форма или материал приспособлены к действию, и семантическое отношение обладает постоянством. Но в огромном большинстве случаев функции, приписываемые одежде Модой, гораздо сложнее: журнал склонен изображать их все более специальными и случайно-конкретизированными, и, разумеется, в таком процессе ведущую роль играет риторика². Когда утверждается, что некая вещь подходнт-для тех или иных обобщенных, так сказать антропологических обстоятельств, - для какого-либо времени года или праздника, - то здесь еще можно усматривать функцию защиты или украшения (зимнее пальто; свадебное платье); но если говорится, что такое-то платье подходит молодой женщине, которая живет в 20 км от большого города, каждый день ездит на поезде и часто обедает с друзьями, то функция ирреализуется самой точностью мирского означаемого; здесь тот же парадокс, что и в искусстве романа: «расписанная во всех деталях» Мода всегда ирреальна, однако чем конкретнее и случайнее ее функция, тем «естественнее» она кажется; при этом модные журналы берут на вооружение принцип веристского стиля, согласно которому накопление мелких частных деталей заставляет больше верить в правдивость изображаемого, чем простой очерк, поскольку «тщательно проработанная» картина считается более «правдивой», чем «небрежно набросанная»; а если обратиться к популярной литературе, то мелочное описание вестиментарных функций сближается с нынешней тенденцией массовой прессы придавать всякой информации личностную окраску, делать из каждого высказывания прямое обращение к читателю - не ко всем вместе, а к каждому в отдельности; при этом функцией Моды (молодая женщина, которая живет в 20 км и т.д.) становится настоящая доверительность, словно данное платье и данный, столь точно описанный образ жизни относятся лишь к одной читательнице из всех, словно при расстоянии большем, чем 20 км, это была бы уже другая читательница и другая одежда. Как мы видим, ¹ Заметим, что в подобных высказываниях означаемое как бы закоснело в означающем, сделавшись видовой категорией (ср. спортивная рубашка).