Как известно, понятие это было предложено ученицей Барта Юлией Кристевой. Соотношение ее концепций с мыслями самого Барта лучше всего видно в большой статье Кристевой, анализирующей, а главное, радикализирующей бартовскую монографию

¹ Между тем «двойное понятие денотация/коннотация значимо лишь в плане истины», - признавал Барт в 1975 году, в книге-самоописании (Ролан Барт о Ролане Барте, M., Ad marginem, 2002, с. 79). 21

о Моде, - «Смысл и Мода» (1967). Выделим из нее только одну идею: Кристева объявляет первоочередным предметом рефлексии недодуманную, по ее словам, мысль Барта об анафорических отношениях в знаковых системах, или, по другой ее формулировке, об их супрасегментных функциях: «...речь должна идти не столько о знаке, сколько о функции: следовало бы говорить не о семиологии, а о транслингвистике, построенной не на отношениях между единицами, а на супрасегментных операциях»¹.

Лингвистическое понятие супрасегментности не раз фигурирует в семиологических работах Барта. Так, в статье «Психосоциология современного питания» он допускает возможность говорить о «духе» той или иной кулинарии - «составной единице, которой может быть приписано одно простое значение, в чем-то подобное супрасегментным просодическим значениям в естественном языке» (наст, изд., с. 372). Супрасегментные единицы выделяются и в семиотике Моды: например, среди означающих вестиментарного кода таковыми могут считаться родовая категория «силуэт» или же «вариант соединения» (коннектив); и Барт специально замечает по этому поводу, что такие означающие, распространяющиеся на многие самостоятельные, вообще говоря, элементы подобно их общей окраске или «интонации», имеют «особо ценный смысл; комплексам супрасегментных означающих [...] свойственна особая семантическая зрелость» (наст, изд., с. 190). «Зрелость» и «плотность» в данном случае - близкие характеристики: супрасегментные комплексы образуют смысловые сгустки-стереотипы, вступающие друг с другом в отношения интертекстуальной цитации через голову отдельных составляющих их знаков. Стремясь генерализовать семиотику знаков до семиотики интегрированных текстов и интертекстуальных отношений, Кристева выделяет в работах Барта идею таких супрасегментных знаков-текстов².

Переход от знака к тексту, закономерно включавший в себя «разрушение знака» (наст, изд., с. 476), резко снижал порог семиотичности, уровень, за которым начинается собственно знаковое функционирование культурных (да и природных) объектов. Если в сравнительно ранней статье о кино Барт, как мы помним, осторожно оговаривался, что «фильм нельзя считать чисто семиологическим образованием», что в нем лишь

¹ Julia Kristeva, Ецуенопкц: Recherches pour une semanalyse, Paris, Seuil, 1969, p. 75.

"* Ср. интерес Барта к лингвистическим феноменам «словофразы» или «холофразы» - устойчивых словесных сочетаний-стереотипов, функционирующих как целостные слова. 22

«некоторые элементы кадра представляют собой настоящие сообщения» (наст, изд., с. 358), то в интертекстуальных отношениях участвуют не только собственно знаковые элементы, но и «эмоциональные» или «чисто сюжетные» элементы, даже те намеренно «незначащие» элементы, которые режиссер может вводить в фильм (скажем, те же вещи в их отчужденно-«экзистенциальном» состоянии): весь материал фильма становится сплошным текстуальным образованием, которое может в качестве такового отражаться и опознаваться как цитата в каком-то другом фильме, или даже в тексте какой-то другой знаковой системы. Текст как целое онтологически предшествует отдельным знакам, которые могут в него включаться, - а значит, и само слово «текст» приходится употреблять здесь в кавычках, потому что такое туманное супрасегментное образование скорее уподобляется визуальному изображению (или, у Кристевой, жесту), нежели вербальному тексту.