Прическа представляет собой тоже один из наиболее меняющихся элементов наряда. «Женщины самых разнообразных положений, от пятнадцати до шестидесяти лет, - говорит Прюдом, - носили белокурые или темные парики: они меняли цвета смотря по тому обществу, которое они посещали». Блондинки, чтобы казаться иногда брюнетками, носили очещ темные волосы; такие парики назывались cache-folie и надевались на почти бритую голову a la Titus; с 1801 года некоторые модницы показывались на прогулках с короткими волосами. (Хороший тон, модный дамский журнал.) Нарядные головные уборы делались только из волос и имели античную форму, украшения состояли из бриллиантов, жемчугов или цветов; парики дарились в виде свадебного подарка; дочь Лепельтье-Сен-Вагю, выданная замуж Республикой, получила их целую дюжину. «Есть женщины, - говорит Мерсье в 1800 году, - которые насчитывают их до сорока штук, что позволяет им кавдый день менять свою физиономию».

Таковы были те женщины времен Консульства, которые, «нарядившись богинями и танцуя, как ангелы, вальсировали от души, с обнаженными руками и бюстом», почти что без башмаков, в узких, облегающих платьях с треном, волнообразные движения которого «обнаруживали все их сокровища».

Моды в античном вкусе времен Директории и Консульства были приняты во всей Европе. Художники и литераторы своим влиянием значительно способствовали все продолжавшемуся увлечению античным, которое не было ни республиканским, ни местным; если во Франции был Давид со своими ревностными последователями вроде Мориса Кей, о котором пишет Делеклюз, что «он прогуливался по улицам Парижа в костюме Агамемнона», то не надо забывать, что в Англии существовал Флаксман, в Италии Канова и т. д. и т, д.

В 1802 году дамский костюм представлял уже какой-то странный, смешанный стиль; в выдержке из «Лондонского курьера», помещенной в «Парижской газете» за апрель 1802 года, как раз во время гулянья в Лоншане, мы читаем: «Теперь в моде длинное платье а 1а Филомела с корсажем, спина которого вэтрусском вкусе; рукава короткие с отделкой, частью в испанском, частью в греческом вкусе; кроме платья й 1а Филомела, будет еще в моде только короткое платье а 1а Глаонис; покрой его будет частью й 1а Глаонис, частью в римском стиле. Таково решение комитета в Лоншане». Этот комитет состоял из красивейших женщин столицы, которые и создавали моду.

Красивый туалет в то время мог стоить до шести или восьми тысяч франков. Кашмировая шаль стоила до двух тысяч франков; богато вышитые канзу - до четырехсот и пятисот франков, благодаря кружеву вокруг ворота, которое почти всегда было или валансьен, или малинь, часто point d'angleterre или point a l'aiguille; вуаль - тысячу франков и даже более; ток - двести франков и т. д. Комитет, по словам Лондонского курьера, распределял дже время для различных занятий. В восемь часов красавица должна была отпратшяться в ванну в пеньюаре Галатея, после ванны за утренним шоколадом полагался передник креолка, после шоколада надевалось платье Помона, «столь же пригодное для верховой езды, сколь и для утренней прогулки пешком». Для обеда и прогулок принято было три рода одежды: короткое платье a la русина, редингот a la наксос и, наконец, греческая накидка, которая надевалась на белые платья; покрой ее был разнообразным, спереди она украшалась отделкой. Модный журнал для дан упоминает, кроме того, об имевшем в 1802 году громадный успех платье Психея; оно было всегда сильно открытым, со шлейфом; рукава, как вообще у всех нарядных платьев, были непременно короткими.