Как только КУСОК ТКАНИ попадает в какие-либо сложные обстоятельства с определенным местом действия — в античный Рим в период триумфального шествия, в Испанию времен «плаща и шпаги», в Шотландию XVIII в.— период оформления кланами своей национальной одежды, так его геометрические и технологические характеристики отступают за кулисы, и на авансцене появляется новое «ЛИЦО».

С первых же шагов использования, КУСОК ТКАНИ получает заряд «ОДУХОТВОРЕННОСТИ», определяющий его связь с потребителем, который в свою очередь отдает этому куску главную роль в степени своего преображения. Понятие «ОБРАЗ КОСТЮМА» может возникнуть только при взаимодействии одежды и человека.

ОТ СШИТОЙ ПО БОКАМ ОДЕЖДЫ К ДЕФОРМАЦИИ КУСКА ТКАНИ И ДЕФОРМАЦИИ ОБЪЕМОВ

Переход от драпированного кускового костюма к сшитому футляру обнаружил противоречие несоответствия плоского куска ткани и объема тела.

Первая стадия решения проблемы была компромиссной — ткань не обвивалась и не скалывалась, но накладывалась на плечи, спускаясь по обе стороны тела вниз. В результате появилась туника с цельнокроеным рукавом, последующая стадия «подгонки» футляра к телу привела к расчленению «трех цилиндров объема» на множество частей. Осваивался каждый участок (плечо, локоть, запястье, шея, грудная клетка, бедра, голени, колени), на котором крепили отдельные формы.

На цилиндрах рук и ног, цилиндре туловища надстраивались новые футляры, менялись масштабы и габариты. Одежда все больше уходила от повтора формы цилиндров. Она росла, ширилась, стягивалась, подбиралась, укладывалась складками и пузырилась сборками. Освобождаясь от привычного следования линиям тела, она приобретала самостоятельность и независимость.

Путем перестановки и комбинаций, дробления на более мелкие части видоизменялись абрисы «цилиндров». Смонтированные в разных соотношениях, они составят в истории арсенал великих множеств, которыми и будут пользоваться как в стилевом, так и в модном разнообразии форм одежды. Грудная клетка женского торса подвергается деформации — сжатию, и соответственно этому усеченная форма конуса бедренной одежды — юбки будет сокращать диаметр талии, увеличивая пропорционально диаметр основания — подол. Асимметрия человеческого тела, игнорируемая в обвивной и драпированной одежде, в сшитой, кроеной и деформированной утверждает за собой значение внешнего вида, давая спине возможность прикрепления свободных полотнищ, выполняющих миссию «распространения в пространстве». Эта же миссия определит оформление шеи стоячими жернообразными сооружениями, способными реализовать ту же идею. Таким образом, обнаруживаются еще два взаимоотношения формы одежды и тела:

а) зависимые от естественной формы тела (к каковым относятся и современные формы костюма);

б) независимые «агрессивные», подразумевающие активную деформацию (увеличивающую и уменьшающую естественные пропорции и объемы тела).

С появлением института деформации формы появляется так называемый «недейственный» костюм, служащий высшей ступени социальной иерархии. Антипрактичность гарантирует полное соблюдение уникальности. Развиваясь в изоляции рафинированных высот общества, такой костюм был оплотом фантазии немыслимого, и только пределы физических возможностей использования костюма удерживали его в границах допустимых.