Ну, а если вглядеться хотя бы в одну из нетерпеливо ожидающих автобуса фигур? Шапка-ушанка из ондатры (а где же пыжик? Проблема отношений человека и природы зашла достаточно далеко) и довольно потертая, что не мешает мужчине полноценного возраста сдвинуть ее кокетливо набок. Полноватое, интеллектуальное лицо обрамлено седеющими бачками, аналог которых запечатлен для потомства живописцем Пукиревым в картине «Неравный брак». Пушистый мохеровый шарф (ах, какое теплое название, недавняя вожделенная мечта всех модниц, ныне уже ширпотреб), небрежно окрутив шею, спускается в воротник очень короткого белоснежного плаща. Немножко не по сезону? Что делать. Наверное, внизу пристегнута теплая подкладка. Но вид очень элегантный. Мех и белый плащ! Мефистофель! Слегка прикрыв бедра, плащ освобождает для глаз наблюдателя новенькие джинсы цвета Черного моря, значит, отменно синие. Джинсы, окрутив упитанные ноги, спокойно оканчиваются на уровне «хипповых» ботинок — на толстых подошвах, отбрызнутых красной краской по швам (это уже мода прошлого), ботинки дорогие, хотя и рожденные придуманной бедностью.

Кто-то скажет: «Мода!» А может быть, отзвуки чего-то большего, чем мода? Ну, хотя бы баки?.. Кому бы пришло в наше время в голову отращивание баков, так, ни с того ни с сего? И нужно было несколько лет (уже больше десяти), чтобы сформировавшееся движение «хиппи» породило новый свободный взгляд на внешность, одежду, прическу, манеру держаться, чтобы все это, перебродив, отслоилось в те формы, которые мы не потребляем под именем моды. Все это, может быть, раз и навсегда подорвало общемировые понятия перемен одежд, смены по времени и месту пребывания. Никто никогда бы не соединил меховую шапку, белый плащ и джинсы в единый ансамбль. Тогда как наши дни поколебали и эту, пожалуй, главную условность, незыблемую с XIX века. Поэтому мне кажется, что 70-е годы прошли под знаком отказа от ига «крепостной зависимости» старых, отживших традиций.

Мне, как историку костюма, несказанное наслаждение доставляет наблюдать за публикой, высыпающей из воскресных поездов здоровья. Раскрасневшиеся, не скованные сознанием ущербности возраста и объема, спокойно и уверенно вышагивают женщины в тренировочных костюмах, узких и широких брюках (у кого какие есть), в жакетах, свитерах и куртках, игнорируя «обязательную» возрасту юбку или неудобное в таких ситуациях пальто. Им свободно и вольготно. И... какое счастье — никто не делает им замечаний, никто не осуждает вольность одежды. А тридцать лет назад? Помню, в году 38-м на Кавказе в доме отдыха отчаянный массовик организовал экскурсию в горы. Тропа шла вдоль ручья, заваленного валунами и пересекавшегося уступами и скалами. Женщины — тогда они мне казались старыми, но им не было более 30,— к сожалению, были полноваты и, стесняясь себя (посторонних-то не было), вышли в поход в платьях, юбках и кофтах. Острые скалы, скользкие валуны преграждали каждый шаг, и карабкаться на них приходилось с отчаянием и храбростью. Туристок же занимал один вопрос: как они будут выглядеть в неподходящих для них позах? Мучаясь, плача от стыда и досады, спотыкаясь, совершали они прогулку, обещавшую удовольствие и превратившуюся в пытку. Напрасно массовик подбадривал женщин кличем: «Где олень не пройдет, там дама пройдет!» Не до остроумия было скалолазам.